Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
Совсем как у того душегуба, который тятю моего…
— Врете вы все, юбочники, бабьи угодники! Имелся у меня знакомец, тоже водки подливал — еле жива осталась! После угощеньица!
А отчего еле жива, это ему знать без надобности.
— Ну ты сравнила: водки! Это ж вино! Или у вас в таборе вино в запрете?. Как у магометок?! Ухмыляется, хитрован Грушевский.
— Ох, приставучий… наливай. Но чур, не уговаривать! Сколько сама захочу, столько выпью.
— Вот это другой разговор! А ну, покажи молодым?неженатым, как лихие ромки пьют!
Чокаемся.
А вино и взаправду вкуснющее! И в голову не шибает совсем, не в пример водке той клятой, чтоб ей во всех бутылках пусто было! Тут другая история: глотнула раз, другой — и чудится мне… мама моя родная! Будто встал у меня со спины, за левым плечом, дядька Друц. А за плечом правым, но поодаль — Рашелька Княгиня. Забрали у меня стакан и на двоих расхлебали. Друцу побольше, он мужик тертый, Рашельке — поменьше, на донышке. Им такая бутыль — пустяки, плевое дело, уж я?то знаю!
Он, ничегошеньки?то я не знаю, рыба?акулька! Ставлю пустой стакан на стол (даже не заметила, как дно показалось!), а Мишок, рожа хитрая, вновь за бутылью тянется.
Хотела я ему сказать; чтоб бросил эти свои кобелиные штучки: известное дело — сначала напоит до беспамятства, а потом на сеновал потащит… И вдруг душой чую: не напоить ему рыбу?акульку! И не потащить никуда. Свалится парень вчистую, а я своими ногами отсель уйду! И откуда такая уверенность — сама диву даюсь. Никто ведь меня пить не учил, тогда, на заимке, от полстакана водки уж пьянючая была; а вот нынче ведаю доподлинно — обломится у Мишка!
Праздник!
Так что он наливает?радуется, а я ему улыбаюсь да по сторонам зыркаю. Народишко пьет, веселится, кто?то пляшет, кто?то здравицы орет, других переорать силится; все как на любой гулянке.
Напротив дяденька смурной примостился. В мундире цивильном, с петличками. Всем весело, а ему скучно. Сухой, длинный, за столом сидит прямо, ровно лесину проглотил; лицо под фуражкой все в складках, жеваное, усы двумя сосульками обвисли. И лениво так в тарелке ковыряет.
Вид такой, вроде как случайно за столом оказался. Не утерпела я:
— Слышь, Мишок, а это кто — напротив сидит?
— А, это землемер из города, — досадливо машет рукой Мишок. Ясное дело, ему о другом поговорить охота. — Уж четвертый день в Грушевке околачивается, ходит, степь рогаткой меряет. Вадюха все общество в гости позвал — ну и его за компанию. Вадюха, он знаешь какой?! Последние штаны проси — отдаст! Душа — как море. Он и на киче такой был, и по жизни…
— А ты что, сидел с ним вместе, на киче?то?
— Ну! — расплывается в щербатой улыбке Ми?шок. — Кто острогов не топтал, тот жизни не видал! Выпей со мной за волю вольную, Аза?красавица! Вижу: орлом он себя сизым представляет. Растопырил крылышки, в ворота не пролезть.
— Свобода — это для рома святое. Грех не выпить, яхонтовый ты мой!
Снова чокаемся, и снова дядька Друц тя
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
