Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
ном был толстячок, — не важно. Другое важно: папиросу он курил. Дорогую; с золотым ярлычком. И так в торговле своей возбудился чрезмерно, что отмахнул рукой, а в руке папироса, а рядом лошадь белая, цирковая, круг заворачивала.
Попала лошади папироска в ноздрю.
Ох и взвилась коняга, ох и пошла козырем! Девица толстомясая из седла — прочь, да головой вниз, да запястьем в стремя… застряла намертво. Поволокла ее лошадь. Редко так бывает, что в стремени не ногой, а рукой, — да вот бывает.
Метется белая метель вдоль балюстрады, ржет неистово; за метелью циркачка волочится, блажит несусветно.
Трико цветное — в клочья. Тело нежное — в клочья, о булыжник. Сам не понял Федор, когда и прыгнул?то через перила. Когда? Зачем?! С какой стати?! Только и осталось: Друц?ром из?за плеча правого размахнулся. Отвесил подзатыльник. От того подзатыльника и бросило парня без ума. Вынесло над балюстрадой вороном?раскорякой; швырнуло кулем на лошадиную спину. Весу?то в мамином сыне, Федоре Сохаче, ого?го! Такое быку на холку — не позавидуешь, а тут всего?навсего лошадь, пусть и белая, пусть и ученая вальсы танцевать. Завалил Федор лошадь на бок.
От балюстрады в другую сторону, чтоб циркачку не подмяло.
Держит; слышит — Друц, иным невидимый, из?за плеча как гаркнет чего?то! Как выдаст!..
Лошадь и присмирела. Лежит, боками вздрагивает, уже не ржет — стонет по?ребячьи.
А шевелиться — ни?ни. Ровно заморозило, белую.
Льдина, не лошадь.
Много ли времени прошло, мало ли — кто знает.
Стоит у террасы Федор Сохач. В щеки помадой расцелованный, по плечам ладонями отхлопанный, всеми хвалами вдребезги расхваленный. Тремя билетами дармовыми задобренный. Руки трясутся, губы трясутся, да кто ж это видит?
Никто.
Пора уходить.
И подваливает к Федору Сохачу мелкий такой ромишко, живчик таборный. Седой весь, черный, а рубаха — пламенем. Щеголь, значит.
И жилетка шнуром шита.
— Ай, баро! — ухмыляется беззубо. И дальше, по?своему, по?ромски.
Не?а, показывает Федор руками, ни шиша не понимаю.
— Не понимаешь? — Ром мелкий аж скривился от досады. — А кто на кобылку заговор «Мэрава?мэ» клал? Я, что ли?
Не знаю, показывает Федор руками. «Мэрава?мэ»? Заговор «Двух замков»? Нет, не знаю. Может, и ты.
— Ох, баро… — грозит ромишко пальцем костлявым. — Не ври старому Чямбе. Старый Чямба вранье за сто верст чует. Ладно, глядишь — свидимся…
И дальше пошел себе.
Ну и Федор пошел.
IV. АЗА?АКУЛИНА или ГРАФСКАЯ ДОЧЬ НА ПИРУ
Я хожу почернелый, но не от солнца; встаю в собрании и кричу.
Книга Иова
— …Ты чего, Мишок, льешь без меры? Споить меня задумал? Он аж взвился:
— Аза, любушка, не греши на меня попусту! Будь это выморозки или мадера заводская — а так ведь и крепости никакой! Да всю бутыль выхлебаешь досуха, и ни в одном глазу!
Как бы не так! У самого глазки?то масляные, мышами в амбаре шныряют! Хоть один, хоть другой; и оба зеленые. Был бы третий, и третий шнырял бы.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
