Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
цеймако. Как фертик из «богемы». Как многие случайные знакомые и незнакомые люди по дороге. Княгиня всегда смеялась, едва парень начинал спрашивать — чего это они?! — ив темных глазах Рашели плясали бесенята.
«Это оттого, что ты за левым плечом, а Друц — за правым?» — допытывался Федор.
Да, смеется.
Оттого, смеется.
Друц за правым, а я за левым — смеется.
Терпи, казак, атаманом будешь.
Федор терпел. Слушал душевные излияния девиц, когда те по утрам — нечесаные, в мятых сорочках, опухшие после вчерашнего — делились с ним стыдными секретами.
Бегал за конфетами и солеными огурчиками, кому что по вкусу. Гонял взашей любовников?"котов", требовавших у проституток денег на выпивку. Принимал шляпы и трости от гостей; наиболее скандальных вежливо просил уйти. Они уходили. Только однажды пришлось выбросить на улицу толстого немца?учителя из гимназии — тот хотел от выбранной девочки… Федор не понял, чего именно хотел немец, но это было совершенно невозможно. Невозможно с точки зрения хозяйки Зоей, невозможно на взгляд Княгини, а девицы — те просто визжали и грозились подговорить товарок по профессии, чтобы заразить немца сифилисом.
А так — тишь да гладь.
Жаль, в первых числах июля Княгиня явилась в бордель встрепанная, без шляпки и велела живо собираться. Через два дня они оба уже числились в составе Московского общедоступного театра, едущего на гастроли в Крым, — Княгиню записали в труппу, во второй состав без упоминания на афишах и предоставления бенефисов, а Федора приняли рабочим сцены.
Пожалуй, театр понравился парню вровень с борделем, да и сходство между первым и вторым наблюдалось изрядное.
Утром — опухшее безделье, к вечеру — бурная, невзаправдашняя игра в жизнь; ночью — самая гульба.
И снова утро.
День да ночь — сутки прочь.
Иногда ему казалось, что Кус?Крендель был просто дремой без сновидений. Без надежды проснуться.
***
— …Господин Полицеймако! Елпидифор Кириллыч!
Визгливый крик вывел Федора из отстраненной задумчивости, куда парня вверг однообразный, как стук дождя по подоконнику, монолог трагика. Оглянувшись, он заметил в дверях уборной помощника режиссера — того самого слишком молодого человека, который при ближайшем рассмотрении казался уже не молодым, и не слишком.
Имени?фамилии помрежа запомнить не удавалось, да и любой из труппы Московского общедоступного, включая отцов?основателей, не звал его иначе как Иванов?седьмой.
Хоть в глаза, хоть за глаза. Почему все при этом улыбались, Федор не знал.
— Господин Полицеймако! — лакированная кожа на скулах помрежа натянулась, треснула сетью красных морщинок. — Вы говорили, у вас цензорские справки остались?
— Изыди! — царственный жест, опрокинувший пустую рюмку, был ему ответом.
Помреж нервно пожал плечами:
— Ну как хотите… А они требуют! Билетер доложил: на вчерашнем спектакле в зале был замечен антрепренер Склозовский, а также известный вам Гордон Крэг в компании самого Саввы Мамонт
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
