Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Привидений не бывает
еля не видит, а то заругалась бы всенепременно.
— Шавишь ты все, Елпидифор Кириллыч! Ну по?глянь, поглянь — куда мне в актерщики?! Ни талану, ни памяти!.. Стыдобища!
— Сущеглупый ты вьюнош! — Трагик обеими ручищами взлохматил свою знаменитую гриву и стал, похож на Медузу Горгонскую, о какой рассказывала Княгиня. — А в ком он есть, талант? В Мамонте Дальском? В Сальвини?! В смазливом душке Мочалове?! Нет!!!
— А в тебе?
— Ну разве что во мне, друг мой Феодор! В нашем деле что важней всего, помимо страсти к хмельному? Стать трагическая! Глотка луженая! Жест! Огнь в глазах! И всем этим тебя судьба щедро наградила, упрямец ты этакий! Не придется ли скорбно воскликнуть на склоне лет: «Tu l'as voulu, Georges Dandin»?( Ты этого хотел, Жорж Данден!" — цитата из Мольера (франц.)) — С'еst ипе таlаdiе! (Это кошмар! (франц)) — пожал плечами Федор Сохач. — Елпидифор Кириллыч, не пил бы ты столько с утра… ну ее, проклятую!..
Он знал, что сказал трагик по?французски и что ответил он сам. Знал, и все.
Просто так. Как знают, что с похмелья хорош капустный рассол. Это все Рашеля, Княгиня заботливая. В такие минуты, когда пришедшее из ниоткуда знание вырывалось наружу, непроизвольно и естественно, Федор всегда чувствовал: вот она, Рашеля, стоит за левым плечом. Где бы ни была на самом деле — стоит.
Помогает. Подарки дарит.
И за плечом правым, чуть поодаль, но все равно здесь — Друц.
Это они.
Спасибо.
И ничего в этом нет удивительного.
— Феодор! Святая простота! Дай я тебя облобызаю!
«А губы?то мокрые…» Федор послушно терпел, думая о своем.
Если бы излияния трагика, всегда заканчивающиеся страстным желанием взять «друга Феодора» в ученики, хоть чуточку отличались разнообразием…
***
Вся дорога из холодного Кус?Кренделя в жаркий Крым, все эти дни, недели и месяцы слиплись для Федора в один разноцветный ком. Будто горсть ирисок на солнцепеке.
Весело гудел паровоз, колеса бранились друг с другом, подпрыгивая на стыках; строгий кондуктор заходил в вагон, спрашивал билеты и всегда улыбался, встречаясь взглядом с Княгиней.
Федора кондуктор и вовсе не замечал.
Поначалу было обидно, а после стерпелось как?то.
На нить дороги бусинами нанизывались города без названия. Вернее, Федор старался, старался и все не мог запомнить, где они остановились на сей раз. А может, ему не больно?то хотелось запоминать?.. Может, и так. Размеренные, серые будни, укатанная колея из рождения в смерть вдруг обернулась случайным фейерверком, радугой брызг над ручьем — гостиницы, обеды в трактирах, высоченные дома, фонари, кареты, вывески и люди, люди, люди…
Разные.
Раньше он никогда не понимал, что по земле ходит столько людей.
«Живем, как баре», — временами думал Федор, самодовольно ухмыляясь. Не курой безголовой по двору носимся — орлами парим. Куда там уряднику Кондратычу, куда Ермолай Прокофьичу, купчине тароватому; куда батюшке из Больших Барсуков! И в один малопрекрасный день вдруг
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
