Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Пора спать!
ах, когда за кучугуром валежника, по левую руку от гряды мачтового сосняка, замаячила избенка?растопырка, — Тимоха, приобнявший тебя, послушную, за плечи, вдруг извернулся. Оборвал пустую болтовню на полуслове, гадюкой нырнул в кусты. Ты не остановилась. И правильно: вон Марфа с дочкой идут, как будто так и положено… они идут, и ты с ними.
А надо, чтоб иначе поверили: они — с тобой. Раз надо, значит, поверят.
— Ай! пусти, дяденька!.. Пусти, шиш окаянны?ы?ый! Визг, способный поднять мертвеца из могилы, был знакомый. И девка, которую минуту спустя лосятник выволок из кустов за ухо, тоже была знакомой. Акулька Луковка, рябая юла.
— Ты что? Ты на кой?! — без смысла орал Тимоха, пуще выкручивая нежное девичье ухо. — Ах ты, падина! Следила?!
— Я с вами?и?и!
— На кой, грю?!
— На твой! Девки с парнями на посиделках — меня гоню?ю?ют! Сами цалуются! зажимаются! в шепотки играют! А меня — в тычки?и?и! Малая, мол, рябая, на лице черти горох молотили! Я с вами!
— Да лета?то твои каковы, пустеха?!
— Шестнадцатый! Скоро уже!.. Лосятник замолчал. Отпустил ухо, зато подцепил костлявыми пальцами ворот драного кожушка. Пригляделся.
— Ин ладно, — буркнул. — Там решат: куды… Дура Акулька не уловила в Тимохином голосе тайной угрозы. Запрыгала, заскакала.
— Пошли! Ну, пошли!
Ты обогнала обеих баб и первой направилась к избе. Об Акульке не думалось. Не до того. Игра намечалась втемную, шулерской сдачи, и от лица, от голоса, от фарта случайного зависело больше, чем от лишних дум.
Ну что, Княгиня, заходим в избу?
Да.
Оно и в городе: полно тайных хаз, о каких всякий околоточный давно осведомлен, бывает, что и в гости захаживает, шкаликом безакцизки побаловаться. Спросит такого следователь по особо важным:
— А правду говорят, Федотыч, что ты всех беглых по трущобам знаешь, знаешь да не арестовываешь?
— Правду, — ответит старик околоточный. — Потому и двадцать лет на посту, а не в гробу!
Что с него взять — прав ведь!
Так и здесь: небось полно народу, кто про сию заимку ведает, а зачни имать?допрашивать, любой ни сном ни духом!
Народишко везде одинаков. ?…Ах, какие дуси! Эй, солдатик! Будешь моим цыпа?лялей? Ну хоть лафитом с лимонадиком угостишь?!
Жаргон барышни из двухрублевого, средней руки дома терпимости сработал без осечки. Даже тот, в солдатской шинели, — даром что щуплый, а глаза?то атаманские, с прищуром, — даже он снял руку с карабина. А громила со свиным, многажды ломанным носом, и вовсе окосел не от водки — от твоего явления. Видно, друг?солдатик в звании загадочного «цыпа?ляли», да еще лафит с лимонадиком, столь обычные в таежной глуши, произвели на громилу неизгладимое впечатление.
Вон, даже хрюкнул утробно — засмеялся, стало быть.
Только двое не обернулись к тебе. Не до того: играли на щелбаны в «чистку перышек». Две растопыренные пятерни лежали на столешнице, рядом с полупустыми бутылками и остатками харча; два ножа с умопомрачительной скоростью отбива
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
