Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Пора спать!
м догадайся, раз умен.
— Ты мне, Дуфунька, не дерзи! Аль не понимаешь, што я теперича всей жизнишке твоей, считай, полный хозяин? Захочу — оставлю белый свет коптить, захочу — удавить велю!
— Врешь. Хотел бы кончить — я б сейчас сковороду в пекле задом протирал.
Выходит, нужен я тебе.
— Вижу, оклемался. Соображаешь, — купец довольно хлопнул себя ладонью по ляжке.
— А насчет «нужен» — твоя правда. Для того сюда тебя и приволокли.
— Добром не мог, что ли? — Ты осторожно ощупал голову.
Волосы на затылке запеклись от крови.
— Не мог, Дуфунька, никак не мог! — Ермолай Прокофьич доверительно перегнулся к тебе через стол; однако перегнулся с умом, так, чтобы до него самого нельзя было дотянуться. — Кто ж добром себя под петлю подводить станет? А теперь уж деваться тебе некуда, шиш лесной! Обратная дорожка заказана. Беглый ты теперь, друг ситный! Беглый и вор — коня у меня свел. Ить все знают, что ты — коний вор!
— Это какого еще коня? — недобро сощурился ты. — Да на твоих «тыгдынцев» ни один лошадник, хоть простой, хоть в законе, не позарится! Кореша засмеют потом.
— Вот ты уряднику эту байку и расскажешь. Ежели он тебя слушать захочет. А то ведь Кондратыч как увидит — сразу с левольверта и стрелит! Ты нынче в бегах, а беглого всякий стрелить должен, живьем тебя брать без надобности. А даже и не стрелит — кому урядник или пристав поверит: тебе, каторжнику, или мне?
Ты помолчал.
Только взглядом спросил: зачем?
— А штоб не трепал ты лишнего! А то еще и доносить побежишь, штоб себя?то выгородить, шиш лесной…
— Дурак ты, Ермолай Прокофьич! — в сердцах сложилось само, без отступного. — Хоть и в атаманы норовишь, а дурак чистый! Где ж видано, чтобы маг в законе стучал на кого?! За такое свои же на перо и подсадят…
— Гладко стелешь, Дуфунька! — зашипел купец: видать, крепко обидел ты его, назвав дураком; ну и пусть шипит, хуже все равно не будет, потому что хуже некуда. — Да только знаю я: у вас, мажьего семени свои законы, и для своих писаные! Друг дружку вы, может, и не продадите, зато я?не вашей породы, Считай, закон ваш не про меня! Вот прижмут тебя, шиш лесной, в кутузке, так сразу и припомнишь: как Ермолай Прокофьич вас, ссылочных, привечал, да на санях подвозил, да водкой потчевал, а потом с Рашелькой?колодницей разговоры тайные вел, тебя отославши! А Рашельку урядник в город увез, да еще спешно Тебя?то не тронули, ты вроде как чистенький. Да только ежели за ней, за бабой, есть грех — так и тебя на дознание потянут. Вот тут?то ты и постараешься, себя, спасаючи!
Небось все припомнишь што было, и чего! не было!..
Купец с усилием перевел дух.
Ты по?прежнему молчал. Ждал: что еще скажет. Как ты и надеялся, от злости купчина начал выкладывать карты одну за другой (чего поначалу явно делать не собирался), и расклад был нараспашку.
Говори, говори, Ермолай Прокофьич.
А мы послушаем.
— Только теперича никак такому не бывать, шиш лесной! Потому как беглый ты.
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
