Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Пора спать!
астой оказался терпким, сильно горчил.
Тебя едва не стошнило, но ты заставил?таки себя сделать пять?шесть глотков.
Благодарить не стал — молча вернул котелок.
Снаружи послышался отдаленный перестук копыт.
— Силантий, глянь, кого черт несет, — вполголоса бросил щуплый.
Познакомились, значит: космач — Силантий, «шестерка», а щуплый, стало быть, тот Карпуха, что про коньих воров все тайны знает.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Посмотрите, обязательно посмотрите в глаза Карпухе! Только незаметно, исподтишка, и тогда увидите: …заяц.
Мертвый заяц на чурбане, поставленном стоймя вместо стола. Жилистая, короткопалая рука придерживает тушку; сверху опускается нож — тяжелый, с широким обушком. Хруст, и длинноухая голова падает в заранее подставленную бадейку. Заяц вздергивается за задние лапы. Течет кровь: немного и недолго. Потом нож деловито вспарывает брюшину, делает надрез вдоль хребта — и пальцы начинают обдирать серую шкурку, обнажая желтоватые прослойки и светло?красное мясо.
Шкура?то линялая, бросовая, чего ее жалеть — дери, как получится!
Хочется есть.
***
Здоровила молча поднялся, снял со стены карабин и вышел вон.
Вернулся быстро.
— Ермолай Прокофьич, однако!.. — в писклявом, чудном дисканте Силантия стыло недоумение. Ты усмехнулся.
Купец вошел в избу уверенно, как хозяин. Коротко кивнул Карпухе с Силантием, покосился на спящего в углу третьего мужика.
Нарочито передернул плечами:
— Штой?то холодно тут у вас. Пошли бы дровишек нарубили, што ли? И Петьку будите да с собой берите — чай, втроем?то веселее, шиш лесной!
Пока будили Петьку, Ермолай Прокофьич уселся за стол напротив тебя и как бы между делом пододвинул к себе лежавшую на столешнице двустволку, так что та легла купцу как раз под правую руку.
Разговор намечался серьезный.
Да куда уж серьезнее — огрели по башке, приволокли в какую?то лесную хавиру (то, что вы не в селе, и убогому ясно!)…
Наконец дверь избы в последний раз противно скрипнула, и вы с купцом остались с глазу на глаз. Помолчали. Тебе уже спешить некуда. Раз купчина эту кашу заварил — пусть теперь первый и речь держит.
— Ну што, Дуфунька, башка цела? Мозгой шевелить могешь? — поинтересовался мил?друг Ермолай Прокофьич.
В ответ ты только сяерил купца взглядом — и ничего не сказал.
— Ты не зыркай?то, не зыркай! — непонятно с чего разозлился вдруг купец. — Ты словами отвечай!
Пусть злится.
Авось сболтнет от злости то, чего говорить не собирался.
Голову потихоньку отпускало: помог?таки настой! Вместо уходящей боли внутри черепа образовывалась гулкая пропасть — кинь мыслишку?камешек, вовек до дна не долетит!.. Но думать эта пропасть, как ни странно, не мешала.
— Не нравишься ты мне, Дуфунька, — задумчиво протянул Ермолай Прокофьич, словно и не к тебе обращаясь. — Еще с изначалу не глянулся…
— Зачем же тогда клинья подбивал? горбатого лепил?!
— Кого лепил?! Ты это по?каковски, шиш лесной?
— А са
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
