Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Пора спать!
авил приговор не обретает необходимой силы.
Пауза.
Сторож внимательно смотрит на мертвую Ленку Ферт; жандарм — в пол; ты — на господина полуполковника.
Федюньша до сих пор не вернулся.
— Вы ведь прекрасно осведомлены, госпожа Альтшуллер: осуди мы вашу подельщицу, презрев отсутствие доказательств или состава преступления, — вы обе уйдете из камеры в течение ближайшего часа. Если, конечно, не исчезнете прямо из зала суда. Откажись обер?старец от имени епархии или Святейшего Синода ставить свою печать на приговор — а он откажется, если усомнится в беспристрастности судебного разбирательства, уж будьте уверены! — результат будет такой же.
Ты слушаешь не перебивая, и что?то в лице твоем не нравится господину полуполковнику.
Он становится многословен.
Он становится суетлив.
Это так не идет великолепному князю Джандиери, и князь понимает это. Он успокаивается; проводит пальцами по усам. И кажется: искалеченное тело Ленки Ферт на стылом мраморе тоже внимает пылкой речи облавного офицера.
Не грусти, подруга: я и в две руки сыграю, как в четыре.
Спасибо тебе, и еще раз — не грусти.
Поезд везет в ад; там свидимся.
— Полагаю, милая госпожа Альтшуллер, нам, то бишь стражам общества, приходится лечить последствия — тогда как следовало бы устранить причину. Я имею в виду отнюдь не введение смертной казни за любую попытку «эфирного воздействия», как ратуют сумасброды?фанатики. Это лишь привело бы к анархии и насмешкам над властью. Ведь согласитесь: повешение циркового фигляра, уличенного в противозаконном методе глотания шпаг… Фарс! Комедия! Нет, я имею в виду другое…
Господин полуполковник умолкает.
Моргает болотными глазами.
— Я заказал вам нумер в гостинице, госпожа Альтшуллер. Вполне приличный нумер; за казенный счет. С портье оговорено: ваш… э?э?э… ваш чувствительный Санчо Панса переночует в каморке тамошнего слесаря. Надеюсь, он не привык к кроватям под балдахином? Нет? Ну и славно! Сейчас мы с вами посетим «Картли» — это единственная ресторация в здешней глуши, которая заслуживает внимания! — после чего вы вольны будете располагать собой до вечера. Потом, как я уже имел честь говорить, — гостиница.
— А утром? — спрашиваешь ты, проглатывая машинальное «ваша бдительность». — А утром, князь?.. И улыбаешься: ярко, ослепительно… расчетливо.
Улыбка не должна отнять последнее.
Князь Джандиери улыбается в ответ:
— А утром, ссыльная Альтшуллер, вы сядете в вашу телегу и отправитесь к месту поселения. После чего забудете навсегда о моем существовании, равно как и я — о вашем.
Он врет.
Вы оба знаете это.
ХШ. ДРУЦ?ЛОШАДНИК или ЛЕСНАЯ ХАВИРА
Я мирен: но только заговорю, они — к войне.
Псалтирь, псалом 119
— Вставай, варначина! — Тебя беззлобно, но чувствительно ткнули под ребра. — Стал?быть, на порубку пора.
Филат был на удивление трезв, бодр, и даже похмелья особого в нем не ощущалось.
А ведь набрался?то мужичок вчера с понятием!.. Не
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
