Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Пора спать!
…
В лицо ударили ошметки жидкой грязи.
Значит, снова пронесло. Не за тобой примчался. Ай, глупый ром, чему радуешься?
Валета, значит, пронесло — а Даму?..
И ты решительно направился вслед за ускакавшим Урядником к купцову подворью.
У подворья толпился народ. Шумели, что?то втолковывали друг другу, заглядывали через забор. Все были уже изрядно навеселе по случаю воскресенья.
— Слышь, Друц! Подруга твоя вроде как совсем кони двигает! Ин уже и Шептуху привели…
— То примета верная!
— Дык еще и урядник!..
— А што — урядник?
— Дык власти…
Сердце в груди глухо бухнуло. Что ж ты так. Княгиня? Не впрок подарочек вышел, значит?..
Не отвечая посторонившимся мужикам, ты молча толкнул калитку. Немой слуга Михаиле — детина с тебя ростом — тряхнул было соломенной шевелюрой, ежом торчавшей во все стороны из?под картуза. Вздумал дорогу загородить. Зря — ты, по?прежнему молча, отодвинул немого плечом, и Михаиле понял. Не стал ерепениться, хватать, не пущать…
Умен, сторож.
По двору вываживали покрытого клочьями пены урядникова жеребца. «Нет, не спалил коня, отдышится, отойдет», — мимоходом определил ты. Лишь бы поить не вздумали.
Самого урядника видно не было.
Ты направился к крыльцу, но тут дверь распахнулась навстречу, и на крыльцо выбрался хозяин дома. Ермолай Прокофьич пребывали в явном душевном расстройстве: на потном, с красными пятнами, лице стыла обида пополам с недоумением. Купец пытался раскурить цыгарку — не фабричную папироску, как давеча, а обычную самокрутку; сломал одну спичку, другую. Наконец подкурил, с облегчением окутался облаком сизого дыма — и только тут заметил тебя.
— А?а, Дуфунька, — ничуть не удивился. — Плохи дела у Рашели. Как ты ушел, так ее вскоре и опялило.
— Что — опялило?
— Ну, этот, как его… — Ермолай Прокофьич пытался вспомнить некогда слышанное ученое слово. — Кондратий, вот! Побелела вся, мало што не посинела, бьется, задыхается, глаза пучит… Я уж думал — все, кончается! АН нет, попустило маленько. Только?только задышала — а тут по новой кондратий — тьфу ты пропасть!
— Кондратыч вламывается. Мол, велено доставить в Мордвинок на опознание.
— На какое еще опознание?
— Да я и сам не уразумел толком, шиш лесной! — в досаде плюнул купец. — Ведено, и все тут! Я Кондратычу: да погоди ты, вишь — чуть жива баба, пущай оклемается!
А он уперся: приказ у меня! Не поспею к вечеру — начальство голову снимет… Я уж и телегу велел запрягать. Да только квелая она, Рашель?то! — Кого бы с ней отправить? За кучера, за костыль…
— Я поеду, — гулко ухнуло за спиной. — Отвезу.
Ты обернулся.
У крыльца стоял непонятно как пробравшийся во двор Федюньша.
А немой Михаиле держался за бок и лишь разевал рот по?рыбьи.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
А у Федюныии Сохача в глазах, за голубой кромкой, всегда одно: …белка скачет.
Рыжая, пушистая. Хвостом во все стороны безобразничает. Еловая лапа под белкой трясется, тоже рыжиной отб
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
