Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Первый день раскопок
а тебя, и ты сразу поняла: мутноглазый знает. И по какой статье срок давили, и что вприкуску имели, и кто здесь Дама, а кто — Валет.
Умен оказался; зорок.
Не чета дураку Тимошке.
— А вы вот чего… Ворожить вздумаете — стрелю. Крест святой, стрелю. И в сугробе закопаю; без панихиды. Уразумели?
Ты молча кивнула.
Помнишь, Княгиня? Тебе тогда даже стало интересно: а не начать ли «ворожить»?!
Как встарь; без оглядки. И пусть мутноглазый посмотрит: как легче умирать магу в законе, после каторжной отсидки, — от его смешной пули или от своей родной доли?!
Интерес мелькнул и угас.
Сны бродили в дыму, обходя тебя десятой дорогой. Ты так и спала: без снов.
***
Ушли лосятники затемно.
Шумно, деловито; по?быстрому.
Спустя полчаса поднялся и Друц. Долго кряхтел, хрустел телом; матерился полушепотом, вставляя чудные ромские слова. Ты слушала, купаясь в дреме, — да, Рашка, ты слушала, стараясь не позволить себе войти в смысл незнакомой речи.
Слишком дорогая покупка вышла бы; проще у самого Валета спросить, проще, да не надобно.
Спи. Есть еще время.
— Пойду дровишек расстараюсь…
Хлопнула дверь. С обидой взвизгнул снег под тяжелыми шагами; минута — и шаги затихли в отдалении. Ты знала: такое с Друцем бывает. Найдет предлог, утащится куда?нибудь и станет в небо смотреть. В темное, светлое, затянутое тучами или подмигивающее желтым глазом солнца… Ему небо нужно, Дуфуне Друц?Вишневскому.
Хоть иногда. Позарез. Такая ему планида по жизни вышла…
Ты знала, потому что сама была такой.
Ну, почти такой.
Спи.
Слышишь — визг снежный, шаги… опять хлопает дверь.
— Давай, дура баба, подвинься!.. Сделаемся по?быстрому…
Чужие, жесткие руки наскоро ощупали. Исчезли. Что Княгиня, разучилась дергаться впустую? Разучилась. Не пошевелилась даже. Только позволила дреме удрать в угол да ресницами чуток шевельнула. Чтоб видеть. Вон он, Тимошка?охотник, болтун пропащий: тулуп на нары, подпер дверь поленом, губы облизал и опять к тебе.
Сел рядом.
Не торопится, хотя и говорил: по?быстрому, дескать.
— Я, дура баба, ватаге слегонца нашавил: забыл, мол, кисет! Догоню, мол… Ну давай, скидывай, что там у тебя, — не самому ж мне морочиться?! Я — мужик справный, благодарить потом будешь… Давай, давай, вижу же, что не спишь!
Стало смешно. Небось первый парень на деревне. Как пройдет с гармошкой, в малиновой рубахе — девки рядами валятся, молодки ночами плачут! И здесь орел: мимо не прошел, вернулся осчастливить старушечку…
— Ты што, прикидываться вздумала? Аль ворожишь? Так ты это дело брось, вашему брату?ссылочному, из мажьего семени, тихо жить надобно! Иначе аминь и концы в воду! Ну давай, не тяни!
Рука сунулась под одежку, в тепло; нащупала, сдавила грудь.
Отпустила.
— Гляди?ка: титька совсем девчачья! Молодцом! А может, и впрямь дать дураку? Он ведь так и просидит, дожидаючись, чтоб сама… Силой брать не приучен, что ли?
Выходит, что не при
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
