Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Первый день раскопок
ь из последних сил.
Быстро смеркалось. Просеке, казалось, не будет конца. Лес плыл перед глазами, мелькал черно?белым забором с многочисленными проломами… Сколько вы уже идете?
Два часа? Три? Пять? А что, если в сумерках вы промахнулись мимо избушки и теперь бредете в никуда? Чтобы через неделю?месяц случайный охотник отгонял собак от ваших окоченевших, смерзшихся в ледышку тел?!
Ай, дадывэс день суббота, а пэтайся, ай, да ли, дэвла куркоро!.. И хором, вприсядку: ай, дадывэс день суббота!.. (Ай, этот день, ай, день суббота, а завтра будет воскресенье, боже мой!.. (ром.)) — Очнись, Друц! Глаза открой, дерево ходячее! Говорила же: не люблю попов!.. это все от его проклятой водки… Да посмотри ты вперед, дубина! Друц!!!
Ты с усилием разлепил тяжелые, свинцовые веки.
Пригляделся.
Теплый охристый огонек… вон мерцает. Потянуло дымом, махоркой, запахом жареного мяса.
— Дошли, Друц. Заимка!
— Заимка? А почему огонь горит? — не понял ты. Голова кружилась, плыла.
— Потому что люди там, — как ребенку, пояснила тебе Княгиня.
VI. РАШКА?КНЯГИНЯ ИЛИ БУБНОВЫЙ МАРЬЯЖ
Воздай им по делам их, по злым поступкам их; по делам рук их воздай им; отдай им заслуженное ими…
Псалтирь, псалом 27
…Почему?то сразу вспомнился барак.
Стылая игральная доска, разделенная дощатымц нарами на клетки, согретая теплом многих тел и чахлой каменки; доска, на которой заканчивались недоигранные партии. Более сорока женщин — молодки, старухи, совсем девочки, красавицы, уродины, стервы, мямли, фартовые и случайные… всякие. Таких, как ты было мало — трое; остальные давили срок за разное. Отравила стрихнином постылого мужа; бросила самодельную бомбу под колеса губернаторского экипажа; застрелила из браунинга троих гимназистов, своих воспитанников, признана вменяемой, но на суде отказалась сообщить причины…
Тебя, как барачную старосту, дважды пытались «взять на перо» и трижды — склонить к сожительству.
И то и другое частично удалось, а вот какова была эта часть — вспоминать не хочется.
Зато выжила. Выжила; хоть и была замкнута сама в себе до конца каторги. Отсечена от мира, от Ленки?крестницы гербовой печатью приговора, печатью и рядом — витиеватой, с завитушками, подписью епархиального обер?старца при окружном суде:
«о. Алексий; сим удостоверяю, ныне, присно и до окончания назначенного срока, аминь».
Забудь, Княгиня.
Забудь, пожалуйста.
Это не барак; это заимка на полпути от Кус?Кренделя к Большим Барсукам, это не каторжанки там, внутри, это лосятники из ближних сел, ночь коротают.
Это охотники в дыму.
Уйми стерву память.
— А меня, братцы, близ Глухариной падины едва объездчик не нагреб! Я лося сшиб, только свежевать — тут он по мне пулей из ельника как саданет… Мы с ним давно друг дружку любим, то я его в зыбуны заведу да покину, то он меня! А третьего месяца докопался, гадюка, что лишнего лося я взял, обещал донести да штраф стянуть.
— Эх, Тимошка, зря ты с начальством г
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
