Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Первый день раскопок
Обижаться было ни к чему. Ты разучилась обижаться. Княгиня, ты совсем разучилась обижаться! И даже это безразличное «даром што ты старая…» не слишком резануло по сердцу. Старая и есть. Четвертый десяток на самом исходе, а если судьбу на счеты костяшками кинуть, то последние лета — год за два, за три, за пять, как кому сподручнее.
Не до парней.
— А?а, — знакомо пробухтело от дверей, и почти сразу, тяжелым, нутряным рыком:
— Божатушка! Телега готова, вели к купцу Ермиле идтить за кобыленкой, запрягать!
Али на себе к купцову подворью оттараканить?
Упарившийся парняга вытирал лоб ручищей и все зыркал, косился на твою удивительную голову, разделенную надзирателем?цирюльником на две неравные части.
Парню было странно.
— Божатушка! Велишь, али как?
Божатушка? Слово было незнакомым. Внутри заворочался привычный уголек, попыхивая колючими искорками; в мозгу разом все заволокло дымом, едкой копотью, и, когда ветер, налетев из ниоткуда, развеял мглу, смысл чужого, чуждого слова всплыл сразу, сразу и однозначно.
Божата, божатушка — крестная мать. Жила?была сиротка Сандрильона, и была у нее злая мачеха, а еще была добрая крестная?фея… божата, значит, фея была… божатушка Сандрильоны?сиротки. Это ежели сиротку сослать по этапу в Кус?Крендель да сперва выучить по?местному — или лучше не ссылать, а сразу здесь родиться.
Ты усмехнулась — криво, чувствуя боль в губах.
Эх, Сандрильона?сиротка, воровка на доверии, лучше тебе здесь не рождаться…
Жаба насмешливо ворочалась в груди, в гортани, подпрыгивала, приквакивала, давала о себе знать заполошным стуком сердца, пронзительной иглой в висках, молоточками в затылке. Чужое слово просто так своим не становится, а здесь, в одиночестве, только и приходится, что себя одергивать: тпру?у?у, назад! Сгоришь, дура! Не несись вскачь к обрыву, погоди!
А когда опостылеет все, да так, что ком в горле, кол в чреве — и те за счастьишко покажутся, вот тогда и отпусти поводья. Все слова — твои, все парни — твои, все взгляды?помыслы — твои… день?два, неделя, и все погосты, какие тут есть, — тоже твои!
Да, Рашка?
Впору молиться святой Марте, покровительнице воровского мажьего племени, о смерти тихой, безгласной… услышит ли?
— Торбу с лопотьем волоки в сенную каморку. Там жить станешь, там и топчанчик есть, девки?бабы… Ты кивнула, стараясь не зайтись в кашле. Не получилось.
ЗАМЕТКИ НА ПОЛЯХ
Если внимательно заглянуть в глаза вдове Сохачихе, то можно увидеть:…февраль.
Сухой ельник вовсю топорщится сучьями. Машет лохматыми лапами; пугает. На тропе, потерявшейся в густом сумраке, смерзлись в комья песок и хвоя; заиндевелые листья осинника в прогалинах трещат от тоски, сетуя на холод. Снега мало, лишь пороша виляет седым хвостом.
Где?то, далеко, лось бьет рогом в сушину.
И так — всегда.
***
— Что ж это вы зимой на телеге, вместо саней, разъезжаете? — вдруг, что?то вспомнив, спросила женщина на лавке, прежде чем отдышаться и н
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
