Приготовьтесь погрузиться в мир приключений... |
Обозримое будущее
пагубную страсть Крючка. — Я тебе сотню штанов подарю! Тысячу!
— Б?б?б… б?ба?а?а…
— Бацарь я, Бацарь! Вспомнил?
— Никак нет, мой господин. — На лицо Беньямина снизошла несвойственная ему твердость. Чувствовалось: признать юношу вслух он согласится лишь под пытками. — Вы бы лучше… я пойду, а?
— Ага, разогнался! Пойдет он… Я тебя к себе возьму! Будешь у меня этим… ну, этим…
— Шутом? — рискнул предположить из?за плеча услужливый Камердинер.
— Не?а! Шутом я Дублона назначу… — так и не вспомнив, каким мудреным словечком отец звал рыцаря Дегю, Вит махнул рукой. — Эй, тащите его сюда! Должность я ему после подберу…
Вскоре, глядя, как молодой господин усаживает пройдоху рядом с собой, камердинер Эжен Кавуа лихорадочно соображал: что делать? Вмешаться? Указать на недопустимость происходящего? Опасно: flls du comte может рассердиться. Тайно доложить его светлости? Но Жерар?Хаген уединились с главным эшевеном Хенинга, прибывшим на рассвете, запретив беспокоить по пустякам. Змеиного шептуна Ловчего камердинер боялся, пожалуй, куда больше господского гнева. Ах, пусть идет как идет. В конце концов, его светлость не приказывал мешать молодому господину принимать гостей.
А вдруг граф просто забыл отдать соответствующий приказ?
— Крючок! Ах, Крючок! — Вит, в свою очередь, не предполагал, что способен так обрадоваться бывшему спутнику Матильды. Беньямин напоминал ему о девушке, притупляя тоску. И хвастаться старому знакомому было много увлекательней, чем просиживать задницу в одиночестве.
Первый кубок Крючок выпил залпом. Для храбрости.
Второй — тоже залпом. И третий.
На четвертом страх утонул, а способность рассуждать сделалась стеклянной. В смысле острой и прозрачной. Напротив, кичась, одетая в блеск и сверканье, сидела удача. Мальчишка и впрямь — сказочный принц. Любимчик фортуны. Отчего же Беньямину Хуксу и не уцепиться за хвост лошади, везущей принца наверх?
— …Мамка! Баронесса! Ты понял, дурила: баронесса ле Шэн!
Четвертый кубок. Пятый. Вит не пил, пьяный разговором, и приходилось наливать самому.
Ничего. Мы не гордые.
— Сбежала мамка! Замок горит, а она сбежала! Она у меня молодцом!
Шестой кубок. Чертики пляшут на затылке: кивай, Венчик! кивай! Пусть бахвалится, везунчик! А ты кивай, восторгайся и мотай на ус. Мамаша у парня, конечно, такая же баронесса, как Большой Втык — мавританский султан. Небось шлюха. Шляпница, «Железная кобыла». Раз сумела забрюхатеть от графа. Бездетному же графу наш Бацарь — пропуск к трону. Только мамаша здесь совсем некстати. Будь Крючок на месте Жерара?Хагена, тайком велел бы удавить «баронессу». Чтоб концы в воду. Чтоб навеки и неопровержимо: да, Агнесса ле Шэн. Чудом спасшаяся раньше. Скончавшаяся от удара вчера.
И тогда копай не копай…
Две клешни нежно взяли Беньямина Хукса за горло. Сжали, царапая кадык. Недопроглоченное вино забулькало в глотке, уши заложило, и издалека, вкрадчиво, донесся вопрос:
— Что ты сказал, гад? Мамку
1
2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21
22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41
42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52
Уважаемые читатели:
Вы можете присылать нам свои собсвенные произведения, мы с радостью их опубликуем.
e-mail: help@4italknigy.info
|
|
|
|
 |
|
У народа, лишенного общественной свободы, литература - единственная трибуна, с высоты которой он заставляет услышать крик своего возмущения и своей совести.
//Герцен А. И. |
| |
|
